Выпуски Симферопольского ВВПСУ

ВЫПУСКИ СИМФЕРОПОЛЬСКОГО ВВПСУ

Никакого сомнения, что именно курсантские подразделения были носителями духа Симферопольского ВВПСУ. Это было уникальнейшее явление, понять которое современному обывателю, наверное, все-таки сложно. Представьте, курсантский взвод, три отделения, три десятка совершенно разных людей. Различавшихся не только по характеру, но и по ментальности, вероисповеданию, возрасту, жизненному опыту. Эти три десятка парней в один день собираются в училище и, сдав успешно вступительные экзамены, с удивлением обнаруживают, что, посетив баню, парикмахера (а кто не помнит нашего славного парикмахера добрейшей души Сергея Канделяна), переодевшись в полевую хлопчатобумажную униформу цвета хаки и пришив к ней с нескольких попыток исколотыми пальцами заветные черные погоны с желтым кантом, они стали лишь маленьким винтиком сложнейшего механизма.
И этот механизм поглощает тела, души, упорно, методически грамотно делая свое дело, выковывая из них совершенно других людей, более сильных, более надежных.
С.Казакпаев (выпускник СВВПСУ): «Учеба, военное училище, новые товарищи и новые впечатления – все увлекло меня, и я из всех сил старался быть неплохим курсантом… За четыре года учебы я получил достаточно хорошие знания и приобрел хороших и верных друзей. Какие это были ребята! Саша Гребенников – мой земляк из Восточного Казахстана, с которым мы выехали из Усть-Каменогорска на поезде в г. Симферополь. Он был моим наставником, потому что поступал в наше военное училище уже второй раз и посему все знал. Поступив в училище, я с первых дней подружился с Володей Петайкиным и командиром второго отделения нашего взвода сержантом Николаем Масловым. Володя – наш круглый отличник, был, как и я, родом из деревни, видимо, поэтому мы сблизились и подружились с ним. Сержант Коля Маслов, отслуживший два года за границей наводчиком-оператором БМП, для меня был, безусловно, примером, и мне всегда хотелось походить на него во всем».
Этот процесс был доведен в СВВПСУ до совершенства. За месяц-полтора в учебном центре «Перевальное» из первокурсника выбивали все, что ему мешало, оставляя только три естественных мужских инстинкта: есть, пить и спать. Потом в таком «опустошенном виде» привозили в училище, где постепенно наполняли оставшееся незанятое место иным содержимым: знаниями, идеями, мыслями. Через год, после летней двухмесячной фильтрации в учебном центре «Перевальное» от случайно попавших в голову глупостей, которые быстро выходили обильным потом на тактических полях или занятиях по инженерной подготовке, отпускали в отпуск.
К этому времени курсантский взвод из «разношерстной» толпы разных, часто несовместимых, казалось, людей, превращался в сплоченный коллектив, где понятие «один за всех, все за одного» было не просто красивыми словами. Но и за ошибки наказывали в каждом коллективе жестко, подлость же не прощалась никогда.
Добавлю, командиры были матерые, почти все с войсковым опытом и сильно не церемонились. Наверное, нигде так наглядно не воплощался в жизнь армейский принцип «не умеешь – научим, не хочешь – заставим». Позитивным было наличие в подразделении курсантов, поступивших из армии. Случаи высокомерия по отношению к пришедшим «с гражданки», если были, то не то, чтобы в первые дни, в первые часы совместного пребывания. После чего сержанты (командиры отделений или заместители командиров взводов) быстро объясняли таким товарищам, что они во многом не правы и было забавно видеть, как самые еще недавно ретивые выполняют ту же самую работу, что и 17-18 летние. Иногда поступали по-другому.
С.Казакпаев (выпускник СВВПСУ): «По прибытию на место, в казарму, каждому из нас Н.Маслов поставил задачу по наведению порядка. Мне он определил умывальник и туалет, Филичкину – кубрики и «взлетку», а В.Петайкину – все оставшиеся помещения. Предупредив, что через определенное время придет и проверит, сержант ушел, и мы принялись наводить порядок. Я добросовестно помыл полы, протер кафель, зеркала, раковины и каждый из унитазов залил несколькими ведрами воды. Закончив уборку, я стал дожидаться прибытия сержанта для проверки. Он вскоре появился и, как мне показалось, остался доволен тем, как я навел порядок. Единственно, что ему не понравилось и он сделал замечания, так это то, что недостаточно хорошо помыты унитазы. Я ему объяснил, что унитазы мной вымыты, а копаться в дерьме я не буду, потому, как я не являюсь нарушителем воинской дисциплины. Н.Маслов, выслушав меня и ничего не сказав, взял тряпку и принялся мыть один из унитазов, при этом почти по локоть окунул свою руку в нечистоты. Увидев, что сержант, командир, моет унитаз, я бросился мыть соседний. Вскоре сержант ушел. Я же вымыл все унитазы так, как показал мне сержант. После этого случая, я и без того безгранично уважающий сержанта, прослужившего два года в армии, проникся к нему еще большим уважением…».
В этом была сила курсантского коллектива, что оно включало в себя представителей разных регионов, разных национальностей. Дополняя друг друга, они становились сильными и, что не подлежит никакому сомнению, очень дружными. Помогали тем, кому тяжело, в учебе, в жизни, в спорте. Никого не бросали на марш-бросках, тащили на себе. Великий стимул – страх быть отчисленным из СВВПСУ без разборов на месте, включая и жертву драки, сдерживал даже самые горячие головы. Драк и конфликтов в курсантской среде было мало, что для многих покажется невероятным, хотя желания подраться было более чем достаточно. Особо непримиримые бойцы устраивали встречи в увольнениях, но подобные джентльменские драки по договору больше напоминали благородные дуэли. В тоже время естественные конфликты с местным населением периодически случались, но абориген, рискнувший тронуть курсанта, еще более рисковал быстро оказаться уже перед несколькими физически крепкими бойцами, готовыми прикрыть своего товарища. Система оповещения в увольнении работала четко, что проверялось жизнью неоднократно.
Имели, к сожалению, место случаи массовых драк, последняя из которых случилась осенью 1988 г. Тогда веял ветер перемен, шла перестройка. Возможно, сама атмосфера побуждала к этому или был в этом заинтересован. Но случилось так, что в г.Симферополе начало возрастать напряжение между военными и гражданскими. С каждым днем это ощущалось все сильнее. Милиция вообще вела себя как-то вяло. Тогда личный состав 16-й и 18-й рот после стычки с хулиганствующими представителями местного населения нескольких курсантов у парка им.Тренева, становившимся регулярными при полном попустительстве со стороны местных органов МВД (традиционно негативно относившихся к личному составу Училища и даже иногда провоцируя конфликты), после вечерней поверки самовольно оставил расположение и нанес неожиданный, сокрушительный, и молниеносный удар по уже праздновавшим победу представителям местных люмпенов.
В.Дума (выпускник СВВПСУ): «…Последние, не ожидали, что курсанты покинут училище в столь позднее время и потому продолжали находиться на месте стычки. Наверное, никогда и никто не узнал бы об участниках события, если бы не традиционный порядок в подразделениях. На нескольких кожаных ремнях, которые остались лежать на земле, были четко и одинаковым шрифтом указаны номера военных билетов курсантов».
К сожалению, по причине совершенно неумного объективного разбирательства (а точнее, его отсутствия и желания прикрыть себя чужими спинами) со стороны начальника Училища справедливого решения не случилось. Начальник Училища «приговорил» к отправке в войска нескольких отличных офицеров, в том числе командира батальона подполковника А.Иванченко. Несколько курсантов были отчислены, причем некоторые исключительно для галочки и по принципу официально осуждаемой коллективной ответственности, как, к примеру, заместитель командира 3 взвода 18-й роты ст. сержант В.Примак.
Воинская дисциплина, общая для всех и сформулированная на бумаге, была вещь понятная и неоспоримая, однако, как и многие другие правила армейской жизни, в каждом отдельном месте имела свои особенности. Со временем в курсантской среде развилась свойственная военному училищу субкультура. Она начинала проявляться в первые же дни, когда каждый из перешедших из состояния абитуриента в состояние курсанта, как правило, заводил себе маленькую записную книжку, в которую записывал самые, как ему казалось, умные и остроумные выражения.
Эту привычку принесли курсанты, поступившие из армии, но ко второму курсу она уже благополучно отмирала. В принципе, содержание блокнотов разнообразием не отличалось. Думаю, что каждый из нас до сих пор помнит, как в этих книжках расшифровывали слово курсант: Колоссальная Универсальная Рабочая Сила Абсолютно Нежелающая Трудиться.
Появился свой, исключительно симферопольский сленг, который тоже был конгломератом языка военного и студенческого. Из армии пришло сокращенное наименование командиров: «замок» (заместитель командира взвода), «комод» (командир отделения), «взлетка» (длинная покрытая коричневым, как правило, линолеумом территория, проходящая через центр расположения рот, обычно место всех построений), «вшивник» (предмет неуставной формы одежды, одетый под униформу особенно в холодное время года), «губа» (гауптвахта или арест с содержанием на гауптвахте, иногда общее название военной комендатуры Симферопольского гарнизона), «залет» (то или иное нарушение, грозящее знакомством с «губой»). Из студенческой среды пришли «препод» (преподаватель), «пара» (учебное занятие), «шара» (трудно переводимое слово, но много значащее для каждого курсанта; скорее всего – курсантское счастье). Своими курсантскими выражениями были «минус» (курсант первого курса, по напоминающему арифметический знак грустному виду одинокой нашивки-курсовки первокурсника), «порнография» (плохо выполненная работа, ненужный предмет), «кадет» (курсант, прибывший в Училище из одного их Суворовских военных училищ ).
Потом появились «дискотека» (кошмар любого курсанта из состава наряда по столовой – работу у посудомоечной машины), «стаж» (стажировка в войсках). Со временем появились исконно наши, в основном «географические» термины: «пушкарь» (ул. Пушкинская), «ДОФ» (Дом офицеров), «Пьяный угол» (укромный угол Училища, выходящий на ул. Севастопольскую и пер. Учебный, за учебным корпусом № 2, где была аудитория № 212 кафедры тактики и можно было незаметно перепрыгнуть через ограду, не рискуя по тем или иным причинам встретиться с дежурным или помощником дежурного по училищу), «магазин «Политработник» (гастроном недалеко от «пьяного угла» по ул.Севастопольской, посещение которого иногда вынуждало возвращаться таким оригинальным способом; хотя не все было так ужасно, чаще всего курсанты покупали в нем кефир, молоко, прочие мелочи, чтобы подкрепиться самим и угостить тех, кто не попал в увольнение).
Когда в училище в конце 70-х увеличили набор и сформировали батальон 4-х ротного состава, его немедленно окрестили «китайским».
Продолжать список можно до бесконечности, но в целом все термины были безобидными, не оскорбительными и никогда не нарушали личного достоинства человека.
Учились в основном добросовестно, хотя своих курсантских «хитростей» было предостаточно. Курсант, получивший двойку, имел только одну возможность пересдать неудачный предмет за счет своего короткого отпуска, обычно следующего после экзаменационной сессии.
В случае второго провала, у курсанта была реальная опасность быть отчисленным из Училища по неуспеваемости и быть отправленным в войска для продолжения службы до истечения, оставшегося до установленных Законом «О всеобщей воинской обязанности», двух лет, но уже в погонах с буквами «СА» без желтых курсантских кантов.
Учебе способствовал сам ритм жизни Училища. Благодаря ему, курсанты быстро приучились к пунктуальности, к порядку, к организации своего времени. Настолько была расписана буквально каждая минута, что уже вскоре все начинали понимать, что даже 10 минут – это много времени и его начинали ценить.

Типовой распорядок дня Училища был следующим.
6.50 – подъем старшин рот и заместителей командиров взводов.
7.00 – общий подъем.
7.10-7.40 – физическая зарядка.
7.40-8.05 – уборка, заправка постелей, личная гигиена.
8.05-8.20 – утренний осмотр.
8.20-8.40 – завтрак.
8.40-8.55 – развод на занятия.
9.00-14.20 – учебные занятия (три «пары» по 45 минут и перерывы между часами и парами).
14.20-14.35 – личная гигиена.
14.35-15.00 – обед.
15.00-15.20 – личное время.
15.30-15.40 – развод на самостоятельную подготовку.
15.40-18.40 – самостоятельная подготовка.
18.40-19.40 – спортивно-массовая, культурно-массовая работа, тренажи.
20.15-20.35 – ужин.
20.35-22.15 – личное время.
22.15-22.30 – вечерняя прогулка.
22.30-22.45 – вечерняя поверка.
23.00 – отбой.


62 63 64 65
66 67 69 87
70 71 72 88
73 74 75 76
77 78 79 80
81 82 83 84
85 86 89 89